Лазарчук Андрей / Там вдали, за рекой...

                               Андрей ЛАЗАРЧУК
 
                             ТАМ ВДАЛИ, ЗА РЕКОЙ...
 
 
 
 
      Они  продрались  сквозь  последние,  особенно  густые  заросли  -   и
 оказались на краю пустоши. Как раз до этого места и дошел Артем весной,  и
 Васька Плющ тоже был здесь, а дальше пройти оказалось невозможно: вот  эта
 глина, которая сейчас такая светлая и твердая, тогда была  липкой  грязью,
 он сразу же провалился по колено, еле вылез сам и с большим трудом вытащил
 потом сапоги. Однако уже месяц стояла сушь, высохло даже Сашино болото,  и
 глина, должно быть, тоже высохла. Васька говорил, что в тех местах, откуда
 он приехал, были точно такие же глинистые низины, совершенно  непроходимые
 весной и осенью, но летом вполне сухие и  даже  гладкие,  хоть  на  скейте
 гоняй. Ну, посмотрим...
      - Пойду проверю, - сказал Артем тоном,  не  терпящим  возражения;  да
 никто, пожалуй, и не собирался возражать. Почему-то было страшно не то что
 ступать - даже смотреть на эту голую и  гладкую,  как  обглоданную  кость,
 землю.  Сега  подал  ему  оплавленный  конец  шнура:   "Обвяжись".   Артем
 обвязываться не стал, просто намотал шнур на руку.
      Сначала глина под ногами была твердой, как стекло, потом - стала чуть
 пружинить, подаваться. Но и только. Он  отошел  шагов  на  двести  -  пока
 хватало шнура. Повернулся, помахал  рукой.  На  пустошь  спустились  Сега,
 Ветка и Фрукт. Сега пропустил двоих вперед, махнул Артему рукой: иди, мол.
 Артем двинулся, стараясь держать шнур натянутым. Черное  пятнышко  туннеля
 было едва различимо. Срез горы  был  бледно-красным,  трава  наверху  и  у
 подножия - бледно-зеленой. И про глину под ногами можно было  бы  сказать:
 бледно-белая. То ли  сероватая,  то  ли  голубоватая,  то  ли  желтоватая.
 Местами попадались  прожилки  и  островки  травы,  желтой  пижмы  и  синих
 колокольчиков. Колокольчики были  огромные,  с  кулак.  Артем  вытащил  из
 кармана "сосну", проверился. Радиация была нормальная, фоновая.
      Чем ближе к горе, тем податливее делалась глина под  ногами.  Местами
 казалось, что идешь по болоту. Так, в сущности, и было. Лишь вместо  травы
 и переплетенных корней - высохшая корка грязи.
      Я самый тяжелый, подумал Артем. Я пройду - и те сухари пройдут.  А  я
 пройду.
      У него было какое-то непонятное чутье на топкие места. Сашино  болото
 он мог перейти с закрытыми глазами. Никто больше не мог, а он мог.
      Но здесь, когда дошли, наконец, до края, до того места, где  из  топи
 вновь  проступила  железнодорожная  насыпь  с  проржавевшими  насквозь,  в
 кружева, рельсами - он почувствовал, что устал. И что еще  чуть-чуть  -  и
 его просто потянуло бы в самую трясину. Как  если  бы  поменялись  местами
 какие-то плюсы и минусы...
      На насыпи они сели. Даже Фрукт был ненормально  серьезен,  не  говоря
 уже о Ветке. Ветка хмура всегда.
      - Сойдет, - сказал Артем.  -  Обратно  будет  легче.  Обратно  всегда
 легче.
      - Как с горки, - подхватил Сега.
      - Пошли, что ли, - Артем встал.
      - Что-то я есть захотела, - сказала Ветка.
      - Вечно ты... - сказал Артем.
      - А правда, давайте пожрем, - обрадовался Сега. - И тащить меньше.
      - Притомились, - буркнул Артем.
      - Тебе хорошо говорить, - сказал Сега, - ты вон  сколько  жратвы  под
 шкуркой таскаешь. А взять меня или, скажем, Урюка...
      - За Урюка получишь, - сказал Фрукт.
      - Все равно пошли, - сказал Артем. - У горы, может,  дрова  есть.  Не
 сырое же мясо глотать...
      У тяжелых ворот, запирающих жерло туннеля, остановились. По  сторонам
 насыпи рос ивняк, Артем спустился, вырубил две сухие жердины, разделал  на
 дрова, сложил между  рельс  шалашик  и  бросил  внутрь  термитную  спичку.
 Вспыхнуло сразу. Сега нанизал на проволоку за уголки  подушечки  с  мясом,
 сунул в пламя. Вскоре закипело, подушечки надулись  и  расправились.  Отец
 рассказывал Артему, что раньше продукты  хранили  замороженными,  во  всех
 квартирах  стояли  шкафы  с  тепловыми  насосами,  "холодильники";   почти
 половину энергии, которую расходовала семья, пожирали эти  приборы.  Ни  о
 какой экономии тогда не думали, качал головой отец, а лишь  о  том,  чтобы
 побольше электричества произвести, побольше нефти выкачать...
      Артем взял свою подушечку, покидал с ладони на ладонь, чтобы  немного
 остыла. Потянул за язычок, вскрыл. Брызнул мясной сок.
      - C лу-уком, - сморщил морду Фрукт. - Я с луком не люблю...
      - Ешь хлеб, - отрезал Артем. - Котлету поделим.
      - Да я не так... Я же не говорю - не ем. Просто не люблю...
      - Потому ты и сухой, что  нос  от  всего  воротишь,  -  по-старушечьи
 прогнусил Сега. - Кушать не будешь - не поправишься...
      - В лоб, - безнадежно сказал Фрукт.
      С Сегой он справился бы, да только какой смысл? Сегу могила исправит.
 Артем на его подкусы вообще не отвечает...
      Поели, запили холодным чаем из бутыли.
      - Пошли, - велел Артем. - А то до отбоя не  успеем.  И  всего-то  два
 часа осталось нам на всю разведку...
      - Вся наша экспедиция весь день бродила по лесу,  -  серьезно  сказал
 Сега.
      - Чего? - изумилась Ветка.
      - Искала экспедиция везде дорогу к полюсу, - объяснил Сега.
      - Винни-Пух, - догадался Фрукт.