Лазарчук Андрей / Опоздавшие к лету т. 1

Андрей Лазарчук. 
 Опоздавшие к лету. Том 1 
  
    Роман
  
    Том 1
  
    Мы лежим под одною землею,
    Опоздавшие к лету,
    Не успевшие
    к свету пробиться.
  
    Токогава Ори
  
    ПРЕДИСЛОВИЕ
    КОРИДОР ЗЕРКАЛ
  
    Сейчас стало модно писать предисловия в манере "я и автор". Тут важно
 верно выдержать пропорцию: первое не должно  перевешивать  второго.  Это
 трудно, потому что пишешь все равно о себе - о своем  видении,  о  своем
 восприятии... Следует осознать свою роль. Предисловие задает  интонацию.
 Подход. Дает новый угол зрения. Прочитав идеальное предисловие, читатель
 должен заранее любить еще не начатый роман.
    Предисловие - это блик, отброшенный книгой на первые страницы.  Автор
 предисловия - зеркало,  отразившее  (и  исказившее)  испускаемый  книгой
 свет.
    Представьте себе зеркало, прекрасно сознающее, насколько оно несовер-
 шенно, насколько искажено возникающее в нем отражение.  Тема  для  роман
 а...
    Впрочем, если одни зеркала ограничиваются тем, что принимаются  само-
 забвенно проклинать свое несовершенство, то другие все-таки  имеют  сме-
 лость отражать... Вы думаете, это я о себе? Нет, это я  уже  об  авторе.
 Автор - это ведь тоже зеркало. Автор создает книги - отражения  мира,  в
 котором он живет. И тоже - отражения неизбежно искаженные.
    Тот, кто сотворил наш мир, тоже создал отражение чего-то.  Интересно,
 чего именно... Мы-то можем только гадать, поскольку видим это - тоже ис-
 каженное - отражение в совершенно невозможном ракурсе - изнутри.
    А если еще учесть, что совершенных отражений не бывает...
    Зеркало, отраженное в зеркале, отраженном в зеркале. Коридор  зеркал,
 уходящий в бесконечность. А в центре - вы, читатель этой книги.
    И теперь вам уже никуда отсюда не уйти.
  
    x x x
  
    Миры рождаются по-разному.
    Одни возникают в затмевающей реальность грандиозной вспышке вдохнове-
 ния. Истинная их жизнь коротка - такой мир едва успевает бросить тусклый
 отблеск на бумагу - и погибает.
    Другие миры строятся долго и старательно: от аксиом  к  теоремам,  от
 теорем - к их следствиям, загромождая бумагу трупами подлежащих и сказу-
 емых.
    Третьи миры рождаются от великой тоски. Просто взлетает однажды  раз-
 рываемая скорбью и печалью душа в сырое небо...
    "Почему мир несовершенен, Господи?.."
    Бог знает - почему; знает, но не говорит.
    И душа, так и не дождавшись ответа, возвращается в  тело,  стоящее  в
 очереди за молоком.
    Мир рождается в момент воссоединения души с телом. Мир, возможно, еще
 менее совершенный, чем мир реальный. Пусть так. Но  одному-единственному
 человеку в нем дано не стать подонком. Или он может уклониться от  летя-
 щей в него пули. Или способен понять несовершенство своего мира...
    А мир, осознавший свое несовершенство, рождает следующий.
    И так - до бесконечности.
    Андрей Лазарчук вовсе не собирался становиться Создателем Несовершен-
 ных Миров. Когда он писал "Тепло и свет", "Середину пути" и другие прит-
 чи,- а это было адски давно, в начале восьмидесятых,- он лишь  выплески-
 вал из себя скопившуюся в душе тягостную накипь  обыденности.  Она  была
 невероятно мерзка, эта накипь. Она заполняла, топила в себе каждый вновь
 созданный мир. Она чувствовала себя в своем праве.
    Но в рожденном мире немедленно появлялся человек, к которому эта мер-
 зость не липла. Рыцарь. Мастер. Творец. Он не пытался вступить в  борьбу
 с накипью. Он просто был способен ее осознать, увидеть - и  отделить  от
 мира. И его мир не то чтобы очищался - он чувствовал себя чище...
    Невозможно возродить погибший в ядерном пламени мир, но можно создать
 в глубоком подземном убежище искусственное Солнце, которое будет  разго-
 раться от любви одного человека к другому. Разве для тех, кто остался  в
 живых, мир не станет от этого хоть немного прекраснее?
    Когда-то давно Лазарчук написал об этом повесть "Тепло и свет".
    Он уже тогда знал (собственно, он знал это всегда), что человек не  в
 силах преодолеть несовершенство мира. Провозглашение этой цели -  всегда
 ложь. Пусть прекрасная, как Царствие Небесное, пусть логичная, как  Уто-
 пия, пусть научная, как Коммунизм,- но все-таки ложь.
    И не бороться с несовершенством мира - немыслимо. Антиутопии  никогда
 не рисуют будущее - лишь настоящее.  То  настоящее,  которое  необходимо
 свернуть в рулон и навсегда замуровать в прошлом. То настоящее, с  несо-
 вершенством которого должно бороться. То настоящее, которое не имеет бу-
 дущего.
    Андрей Лазарчук не писал ни утопий, ни дистопий. Это  было  для  него
 лишено интереса. Действие его рассказов всегда происходят между  прошлым
 (которого нет у утопий) и будущим (которого лишены  антиутопии),  в  том
 настоящем, которое никогда не станет ни беззаветно светлым, ни безнадеж-
 но мрачным.
    Вот рассказ "Мумия". Наше время. Много лет  назад  черное  колдовство
 оживило мумифицированного Вождя. Мумия, не способная жить сама по  себе,
 поддерживает свое существование за счет  жизненных  сил  детей,  которых
 приводят в кремлевский кабинет на экскурсии - обязательные и жуткие, как
 похороны.
    Гротескна ли в этом настоящем фраза "Ленин и теперь  живее  всех  жи-
 вых"?
    В этом мире властвует диктатура мертвенных суеверий. Поразительно, но
 от той диктатуры, которая так долго царила в нашей реальности, она отли-
 чается какими-то мелочами. Атрибутикой.  Лексикой.  Списком  запрещенных
 книг. И все! Ужас несказанных слов - тот же. Голодный паек на ребенка  -
 тот же. Талант, скрываемый либо уничтоженный,- тот же.